Фактор умолчания  - Александр Плетнёв

Ночь при полной луне была почти прозрачна, и черный абрис впередиидущего мателота просматривался все еще четко – корабль продолжал удаляться, выбирая необходимый интервал в эскадренном порядке. Это был «подопечный» ТАРКР. Справа от него по траверзу маячил много меньший силуэт СКРа «Грозящий», который в составе еще трех «сторожевиков» входил в ближний «круг-коробочку» обороны тяжелого крейсера.

Ночью все кошки серы, но эта загадочная подлунная полувидимость придавала обоим кораблям какую-то странную противоречивую гармонию, скрыв детали, братая их общей боевой сутью, но и подчеркивая величие одного перед другим.

– Какой же он все-таки здоровенный! – вырвалось у кого-то из сигнальщиков, не заметившего появления командующего и тут же получившего в бок от старшины.

– Да уж, – усмехнулся адмирал, докрошив последнюю отсыревшую спичечную серку. – Огонька не найдется?

* * *

Руководство по тактическому маневрированию эскадры предписывало каждой боевой единице свое место в системе обороны, с назначенным сектором ответственности – для наблюдения, оповещения при обнаружении противника, огневого и других воздействий.

Естественно, ордер был хоть и «походный», но не «парадный». Пожалуй, наиболее плотно держались СКРы, опекающие «главный объект» – тяжелый крейсер. Эсминцы дальнего рубежа, как и положено, были «вынесены» на несколько миль.

Тем не менее эскадренных сил и средств было более чем достаточно, чтобы корабли помимо своего сектора ПВО и ПЛО прикрывали соседний, обеспечивая так называемый «перекрыш», исключая «мертвые зоны» в обороне.

Основной противолодочный рубеж в курсовых и фланговых секторах соединения поддерживали БПК. Дополнительно каждый корабль, оснащенный активно-пассивными гидроакустическими системами, вел свою индивидуальную работу, не забывая «сбрасывать» данные на флагман.

* * *

Ночь – ее остаток – обещала быть напряженной, но начиналось как-то без сюрпризов, даже томительно…

…за первый обозначенный командующим час и пройденных 12 миль вьетнамских террвод…

– Что супостат? – Сам того не замечая, контр-адмирал успел спуститься на ГКП^[46] флагмана, отлучиться и снова вернуться.

Сначала оперативный дежурный по эскадре дал конкретные цифры – пеленги, удаление, курсовые углы. Затем уже командир корабля, когда Анохин перешел на более неформальный тон прокомментировал:

– Интересно и смешно было наблюдать, как поначалу ближний «восточный» фрегат, бортовой номер 1050, задергался, что тот Промокашка в «месте встрече»^[47]. Сейчас уже медленно смещается по пеленгу к северу, строчит шифром как оглашенный донесение на «Папу». Второй дозорный – фрегат типа «Нокс», определившись с нашим курсом, маячит впереди в тридцати милях.

– Акустики?

– Минимум трижды ловили шумы подлодок, но это всякий раз оказывались наши.

* * *

Второй час согласно графику похода.

Среднюю оперативно-экономическую скорость по эскадре подняли до восемнадцати узлов.

Крейсер управления «Адмирал Сенявин» – на ГКП атмосфера постепенно накаляется, то и дело слышатся доклады операторов и флагманских специалистов:

– СКР «Летучий»! Северо-западный сектор. Контакт с неопознанной подводной лодкой! Координаты… курс… интенсивность! Сопровождает ее в акустическом контакте! К преследованию подключилась поисково-ударная группа малых кораблей!

* * *

Параллельно проходит освещение воздушной, надводной обстановки. Успевает смениться вахта.

Третий неполный час, и оперативный дежурный снова рапортует:

– С «Летучего»! Капитан 3-го ранга Хорьков, доклад: «Условно отработали РГБ^[48] глубинными реактивными бомбами и торпедами. Лодка условно уничтожена!»

– Условно, – ворчит, бормочет контр-адмирал, поглядывая на зама по политической.

– У нас пока не война, – тот в ответ словно оправдывается.

* * *

Четвертый час. За голосами офицеров, жужжанием, попискиванием, пощелкиванием приборов, сквозь стенки-переборки командного пункта проникает восьмикратный бой склянок – четыре ночи по местному.

– Шумы винтов ПЛ внутри ордера!

– Проворонили! – Анохин в полумраке «вспружиненного» комплекса флагманских постов командного пункта сверкает глазами почище аварийных лампочек.

– Контакт потерян!

– Может, это наша? – надеется старший вахты.

– Это какой же ж долбоклюй тогда там? – Контр-адмиралу тесно на КП! Из его сцепленных зубов «же ж» звучит, как пчелинно-жалящее. – Накануне ж расчертили сектора́ для каждой ПЛ, расписали график прохода эскадры, скорость, курс!.. В конце концов, у них свои «кусты» есть – мы шумим, как стадо, должны ж мать их так-растак держать дистанции!^[49]

– В место обнаружения брошена третья поисково-ударная группа: эскадренный миноносец «Вызывающий», СКР-3, МПК-145!

Наглядность всех движений подавалась на оперативный планшет. Обстановку освещал и обзорный радар, что заведенно крутил светящую палочку, «подсекая» точки-огонечки надводных единиц-целей… пока своих – в трех милях на «вест» три кораблика рассыпались фронтом, веером, словно растягивая… затягивая поисковую цепь.

– Докладывают! Слышат шум винтов! Классифицируют – атомная! Акустик явно слышал шум реактора.

– Не-е-ет, – ощерился Анохин, – не наша! У нас все дизель-электрические.

Чужая лодка быстро уходила, набрав полный ход, выпуская имитаторы, экстренным погружением безуспешно выискивая термоклин^[50].

– Уйдет, сукина сволочь!

– БПК «Строгий» запрашивает разрешение на перехват!

– Добро!

На «Строгом» держал вымпел «бригадный» – капитан 1-ранга Сергеев.

Оценив на оперативном планшете эскадренное местоположение БПК, оптимальный курс перехвата, зная боксера Сергеева^[51], Анохин не сомневался, что тот подрежет «хвост» флагману, пройдя впритирку по раковине.